Падение «Вавилона»

Басеев медленно поднялся. В ошарашенном взгляде его отчетливо читалась стылая ненависть.

— Продолжаем… — хрипло выдохнул он, уже куда как более осторожно приближаясь ко мне.

Я раздумывал… Горец, похоже, еще не осознал, что все мной совершенное — тоже подыгрыш, жестко ограниченный рамками чисто борцовской схватки, пусть с элементами неведомого для Басеева айкидо и джиу-джитсу, однако весь этот спорт с его пустыми подсечками и подножками мог длиться, во-первых, до бесконечности, а во-вторых, моя победа наверняка означала такое дальнейшее угнетение по службе, перед которым меркли все предыдущие неприятности и унижения.

Басеев оскалил зубы и пригнулся, готовясь броситься мне под ноги.

Настал момент, называемый у летчиков временем принятия решения.

И я принял решение. Будь что будет!

Ударом ноги в лоб я лейтенанта не просто разогнул, но даже и расправил в плечах.

На какой-то миг он вытянуто завис в воздухе, горделиво и как— то изумленно озирая пространство спортзала, и в ту же секунду я, не меняя положения ноги, замершей в классической горизонтальной растяжке, в три коротких касания простучал его печень, промежность и желудочно-кишечный тракт.

Я бил на результат, понимая, что либерализм полумер может иметь для меня в дальнейшем не менее тяжкие последствия, чем даже летальный — для Басеева, естественно! — исход поединка. До распределения по сержантским школам и ротам оставались считанные дни, и я желал провести их вне общества мстительного горца.

Басеев неподвижно распластался на ковре. Из угла его тонкого рта тянулась перевито черная ниточка крови.

— Чего смотришь? — спросил я одеревеневшего помкомвзвода, опасливо склонившегося над своим непосредственным начальником. — Видишь, переборщили слегка… Увлеклись. Зови доктора.

Далее началась кутерьма белых халатов, офицерских погон, пострадавшего самбиста увезли в реанимацию окружного госпиталя, а я, написав объяснительную, что, мол, как просили, так и боролся, улегся спать, заслуженно избежав тягостного ночного наряда по чистке гнилого картофеля.

Утро следующего дня было посвящено дополнительным допросам, поскольку из госпиталя сообщили, что состояние лейтенанта крайне тяжелое: черепно-мозговая травма, повреждение шейных позвонков, печени, селезенки, сильнейший ушиб гениталий…

Я стоял навытяжку перед командиром полка, топавшему на меня ногами и изрыгавшему десятки страшных проклятий.

— Кого к нам присылают! Каких-то убийц! — бушевал командир.

— Он сам хотел, — реагировал я.

— Чтобы ты его сделал калекой?

— Весь взвод подтвердит…

— Подтвердит! Это же, блядь, надо с такой силой!..

— Выполнял приказ.

— Тебя в спецназ бы запрячь, а не к нам!

— Я готов…

— Вон отсюда! Тебе это будет чревато боком! В дисбате сгною!

Выйдя из кабинета, я услышал через закрытую дверь телефонный звонок и голос командира, произнесший:

— Спортивная травма, товарищ генерал… Да, мастер по самбо… Но видите, какой лось попался… Так точно, сам напросился… — И уже себе под нос, положив трубку: — Мудак! С к�