Сын пирата

На следующий день суда Пьера вытянулись на рейд, поставили все паруса. Договорившись встретиться через четыре дня у южного пустынного берега острова Рупат, в устье заболоченной речки, Пьер отправил Гардана патрулировать побережье и выслеживать судно с оловом. Сам он отплыл на встречу со сторожевиком. Время поджимало, и Фернан мог беспокоиться. - Твой отец стал несколько самоуверен, - заметил Гардан Эжену, когда суда разошлись в разные стороны. - Почему вы так думаете, дядя Гардан? - спросил несколько удивленно Эжен. - Раньшо он никогда не осмелился бы так рисковать. Не оставил бы нас одних для захвата олова. Раньше он был осторожнее. - А разве это так опасно, дядя Гардан? - Любой захват очень опасен, сынок. Всего не предусмотришь. К тому же нам даны всего четыре дня. А это дополнительный риск. В море ведь может случиться всякое. - Уж лучше думать о хорошем, дядя Гардан. - Лучше, сынок, согласен. Распорядись, чтобы на марсах смотрели зорче. Нельзя нам пропустить такой лакомый кусочек. К полудню с марса доложили, что корабль с оловом на горизонте. - Ставить все паруса! - голос Эжена звучал дисконтом, и это его раздражало. - На марсах, следить внимательней! Началась медленная погоня. Надо было не показать в самом начале свой интерес к судну и не испугать его прежде времени. - Два румба правее! - Гардан решил удалиться от судна на максимальное расстояние. - Так держать! Час спустя лишь марсовые могли наблюдать далекий парус и сверху намечать дальнейший курс. - Вечереет, Эжен. Распорядись сменить курс. Нам нельзя потерять это судно. Сблизимся по огням, а там поглядим что и как. Ветер стихал, скорость падала. Это беспокоило Гардана, он торопил с постановкой парусов, ругал рулевого за то, что тот не смог поставить судно в благоприятное положение относительно ветра. - Шевелись, канальи, шайтан вас забери! Жрать да пить только умеете, рыбьи головы! Шевелись, не то линьков отведаете! Матросы со страхом оглядывались на мрачного татарина и тянули снасти с остервенением. Гардан злился на вахтенных за неумение правильно ставить паруса и весь кипел негодованием. В ночном море огонек призового судна был едва заметен. Сближение происходило слишком медленно. Гардан волновался. - Что, дядя Гардан, до утра сблизимся? - Эжен вопросительно поглядывал в лицо наставника. - Иначе грош нам цена, сынок. Мы должны не только сблизиться, но и захватить приз. После полуночи ветер стал усиливаться и менять направление. Ход судна увеличился. С большим креном оно неслось к огоньку, и тот светился все ярче. За два часа суда сблизились настолько, что пришлось убавить часть парусов. Откуда-то появилась зыбь, хотя ветер дул ровно, а временами становился заметно тише. Поздняя луна на ущербе едва освещала море слабым бледным светом. Судно уже было видно. Оно шло осторожно, при малых парусах, делая три узла, не более. - Приготовиться к абордажу! - голос Эжена поднял матросов, готовых к сцеплению судов. - Подходим с кормы! Мушкеты оставить, брать лишь пистолеты и шпаги! Матросы с крючьями в руках заняли места у фальшборта. Прошло еще полчаса осторожного сближения, и на преследуемом судне поднялся переполох. Нападающих заметили. Гардан прокричал в рупор: - Спустить паруса! Через минуту стреляю картечью! Ложись в дрейф! Чуть замешкавшись, экипаж приза сбросил последние паруса, судно легло в дрейф, и Гардан легко сошелся с ним бортами, закрепившись канатами. Сопротивления преследуемые не оказали, лишь капитан судна с дрожью в голосе спросил: - Что вам нужно, туан? Мы мирные торговцы. - Вас нам и нужно, - ответил Гардан. - Нам нужно ваше олово и драгоценности ваших пассажиров. Затем мы отпускаем вас, но без оружия и припасов. Вот и все требования. И поспешите с перегрузкой, иначе будем драться. - Ой-ой! Туан, как же я то? С чем я останусь? Это же полное разорение! - Это меня не интересует, купец. Выполняй приказ и радуйся жизни! Эжен, собери оружие и припас, осмотр�