Укрощение

По комнате были расставлены резные стулья с мягкими сиденьями, красивые сундуки, инкрустированные слоновой костью. Лайана не знала, на чем остановить взгляд.

— Добро пожаловать, — сказала Иоланта, неотразимая в платье из серебряной ткани.

— Я… — Лайана глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. — Ты что-то хотела сказать мне?

Сначала Лайана решила объяснить женщине, насколько непристойно ее поведение и что она будет гореть в аду за то, что, будучи замужем за одним человеком, жила в грехе с другим. Но в присутствии Иоланты подобные слова просто не шли с языка.

— Садись за стол. Я велела приготовить нам обед.

Лайана села и пригубила вина с водой из золотой, усыпанной рубинами чаши.

— Тебе придется пойти к нему, — сказала Иоланта. — Он слишком упрям, чтобы сдаться первым, и притом я сомневаюсь, что он умеет извиняться.

Лайана со стуком поставила чашу и поднялась.

— Я не собираюсь выслушивать твои речи. Он не раз оскорблял меня. А это последняя капля.

Она устремилась к двери.

— Подожди! — окликнула Иоланта. — Пожалуйста, вернись. С моей стороны это было грубостью.

Лайана вернулась.

— Прости меня, — улыбнулась Ио. — Все так запуталось. Северн ходит мрачный как туча. Конечно, я сказала ему, что это он во всем виноват, что, не ревнуй он так своего брата, Роган никогда не заявил бы, что женился на тебе из-за денег, а тебе не пришлось бы развешивать на эннене монеты.

Лайана устало опустилась на стул.

— Верно, — кивнула она, снова поднимая чашу. — В присутствии всех своих людей он сказал, что не выносит моего уродства.

Иоланта едва заметно подняла брови. Значит, дело не в деньгах, а в том, что Роган оскорбил внешность жены. При такой красоте, как у него и Северна, не мудрено, что женщины робеют перед ними! Сама Ио каждое утро изучала свое отражение в зеркале и научилась улыбаться так, чтобы не было заметно морщинок вокруг глаз. Она со страхом ожидала того дня, когда Северн больше не посчитает ее красивой. Страшно подумать, что было бы с Ио, заяви Северн, что ему нужны деньги ее мужа, а не она сама.

— Понимаю, — выговорила она наконец.

— Да, — согласилась Лайана. — И я тоже. Воображала, что смогу заставить его полюбить меня. Что стану для него незаменимой. Но он никогда не хотел меня. И вообще, здесь я никому не нужна. Моя мачеха пыталась мне это объяснить, но я и слушать ничего не хотела. Думала, что знаю больше женщины, дважды побывавшей замужем. Она была права. Даже моя служанка Джойс была права, когда утверждала, что мужчинам жены ни к чему. В моем случае не только мой муж не хочет меня, но и его брат, его любовницы, его люди… никому я не нужна, кроме Леди, но даже ее дверь сейчас заперта.

Иоланта слушала эту речь, полную жалости к себе, и от всей души сочувствовала. Женщина уверена в себе, только когда чувствует, что желанна. Она может поджечь постель мужа и любовницы, посмеет заключить пари, которое муж проиграет, рисковать его яростью, противореча приказам. Но когда женщина решает, что нежеланна, силы покидают ее.

Ио понятия не имела, что делать. Нет никакой надежды, что она уговорит Рогана пойти к Лайане. Роган упрямец, понятия не имеющий, что ему во благо. Ему страшно подумать, что какая-то женщина может иметь на него влияние.

— Кто такая Леди? — спросила Ио, пытаясь выиграть время для решения этой проблемы.

Сначала она едва слушала объяснения Лайаны, но тут какое-то слово привлекло ее внимание.

— Она живет над соларом. В комнате, которая почти всегда заперта. Но она словно чувствует, когда я расстроена, и тут же открывает дверь. Она стала моей лучшей подругой с самого моего приезда сюда. Это она рассказала о Жан